..Огненно-рыжие языки пламени рассекают темноту, рвутся вверх к таким низким, таким близким и ярким звездам. Пламя пляшет на стройных ветках, бережно сложенных горкой в яме, вырытой в песке. Огонь абсолютно лисий, быть может, из-за неба, черного-черного, как воронье крыло. Звезды крупные и яркие, как россыпь драгоценных камней. Завороженная, поднимаю руку, тянусь, почти верю, что достану. У костра светло и слышен треск горящих веток. Но стоит только сделать шаг в сторону, как ночь обнимает тебя, закрывает глаза рукой. И зрения почти нет, есть только слух. Босыми ступнями шагаю по шершавому крупному песку, иду туда, откуда доносится плеск... тихий, затем более настойчивый плеск... Это темное ночное море целует гладкие, вымытые годами камни. Нащупываю плоский валун, еще теплый после дневного зноя. Море плещется у самых ног. Я почти не вижу его, только слышу... Слышу, как где-то вдалеке играет саксофон. Мелодия струится, плещется вокруг. Облизываю губы... соленые на вкус. Вдыхаю свежесть южной ночи полной грудью. Чернота отступает. Я знаю, что совсем скоро рассвет. Вначале робкий и зыбкий, туманно-серый. Когда будут видны спящие альбатросы, качающиеся на легких волнах. Перед рассветом все чувствуется острее, воздух кажется сотканным из сладкого цветочно-фруктового запаха с морской солью. В манящий коктейль сливается саксофон и легкий плеск воды. Там, вдалеке, где небо встречается с морем, появляется тонкий розовый блик... солнца...
…И все замирает в ожидании рождения нового дня. Тишина вокруг такая чистая и звонкая, что боишься нарушить ее даже спокойным, ровным дыханием. Еле слышен шелест песка от чьей-то медленной, спокойной поступи. Море раздается вширь, готовясь вот-вот выпустить солнце наружу. Вода застывает гладким ровным зеркалом. Кажется, что даже робкий ветер замер в кустах магнолии, затаился до рассвета, боясь нарушить эту волшебную тишину. Цепляюсь взглядом за порозовевшую полоску горизонта. «Так вот что значит слово «бескрайний»», - думаю я. Захватывает дух, будто несешься вперед с немыслимой, невиданной скоростью. И сердце прыгает, и губы дрожат, и, кажется, что мир никогда не был таким спокойным и тихим, как в этот миг, за секунду до рождения нового дня…
…Первый луч стремительно рассекает небосклон розово-желтой яркой полосой. Я улыбаюсь. Волшебно! Все оживает. Вновь море плещется у ног, поглаживая нежной рукой, древние, уже такие гладкие камни. Ветер, взметнувшись ввысь от зарослей магнолии, подхватил подол юбки, отпустил ее нежной волной по ногам, словно пушистый котенок, провел мягким боком по голым щиколоткам, погладил по волосам, оставил соленый поцелуй на губах и скрылся в звенящем просторе над водной гладью.
- Волшебно, да?
Неловкая тишина, затем тихий голос в ответ:
- Да… Как ты догадалась, что я здесь? Я шел тихо…
Жму плечами, улыбаюсь, не оборачиваюсь. Вновь вдыхаю соленый воздух, ловлю новый луч солнца. В зарослях магнолии проснулись уже птицы, защебетали высоко и радостно. Набрала песок в горсть, отпустила тонкой струйкой по ветру.
- Сыграй…
- Тебе не понравится…
- Я прошу…
- Что?
- Не знаю… что-нибудь… для меня…
Он присел рядом на камень, что был чуть ниже моего. С минуту водил по гладкой, блестящей в первых лучах солнца, поверхности инструмента. Легкий, едва слышимый вздох человека, глубокий, достающий до самой души выдох инструмента. От которого я зажмуриваюсь, душа, словно летит, в ушах свистит ветер, перехватывает дыхание. Еще звук, еще и еще – мелодия. Струится, обнимает, кладет голову на колени и смотрит в глаза. Я улыбаюсь. Мне так нежно. Струна в душе натягивается сильнее, дрожит, тревожит, заставляет почти задыхаться от непонятного восторга, радости и грусти. Мелодия обнимает за плечи, тихо шепчет на ухо что-то невообразимо прекрасное, то, что человеческий язык не сможет произнести, то, что человеческий слух не сможет услышать. Она говорит с душой, с самим сердцем моим. Горизонт туманится, пляшет, смазывается, контуры перестают быть четкими. Смотрю вверх на лазурное небо, объятое утренним светом. Мелодия стихает…
- Спасибо, - сдавленно почти выдыхаю я.
Он молчит…